- Но ведь нам точно известно, что он вышел из дома в сад, - нерешительно промолвил его собеседник. - Это известно нам совершенно точно, ведь там его и нашли.

- Нет, он не выходил из дома по той простой причине, что его в доме не было, - возразил отец Браун. - С вашего позволения, я имею в виду ночь убийства. Он был тогда во флигеле. Уж это я, словно астролог, сразу прочитал в темноте по звездам, да, по тем красным и золотым звездочкам, которые мерцали в саду. Ведь щит включения находится во флигеле: лампочки не светились бы вообще, не будь сэра Хэмфри во флигеле. Потом он пытался укрыться в доме, вызвать по телефону полицию, но убийца застрелил его на крутом берегу пруда.

- А как же тогда разбитый цветочный горшок, и опрокинутая пальма, и осколки зеркала? - вскричал Бэгшоу - Да ведь вы сами все это обнаружили! Вы сами сказали, что в прихожей была жестокая схватка.

Священник смущенно моргнул.

- Да неужели? - произнес он едва слышно. - Право, не может быть, чтобы я такое сказал. Во всяком случае, у меня и в мыслях этого не было. Насколько мне помнится, я сказал только, что в прихожей нечто произошло. И там действительно нечто произошло, но это была не схватка.

- В таком случае, почему же разбито зеркало? - резко спросил Бэгшоу.

- Потому что в него попала пуля, - внушительно отвечал отец Браун. - Пулю эту выпустил преступник. А пальму, вероятно, опрокинули разлетевшиеся куски зеркала.

- Ну и куда еще мог он палить, кроме как в Гвинна? спросил сыщик.

- Право, это уже принадлежит к области метафизики, произнес церковнослужитель скучающим голосом. - Разумеется, в известном смысле он метил в Гвинна. Но дело в том, что Гвинна там не было, и, значит, выстрелить в него убийца никак не мог. Он был в прихожей один.

Священник умолк на мгновение, потом продолжал невозмутимо: